Если и есть люди, преданные своему любимому делу, то Саша Мороз - однозначно в их первых рядах. Именно его упорству и труду мы обязаны центром притяжения всех российских (и многих мировых) сноубордистов - базой "Снежная Долина", которую Саша вместе с Максом Балаховским и другими партнерами строили с нуля среди вулканов, сопок и медведей. Саша стоял у истоков сноубординга и по сей день остается одной из главных фигур в российском фрирайде, зная каждый кулуар каждого вулкана на Камчатке.


Large 286r9024

Саша на вершине вулкана Мутновский, на заднем плане вулкан Вилючинский, фото Максим Балаховский


Не так давно у нас на Досках выходило интервью с Максом Балаховским, где он рассказывает, как зарождался сноубординг на Камчатке. Какие воспоминания тебе навеял этот материал?


Любые воспоминания из прошлого очень приятные и ностальгические. Тогда сноубординг был трушный, настоящий, он не был большим бизнесом – ни для райдеров, ни для компаний, которые только начинали возить какое-то оборудование… это было приятное, настоящее и очень чистое движение, и люди, которые в нем находились, испытывали по-настоящему чистые эмоции и радость от того, что они делали. Все, что мы начинали с Максом – это был чистый энтузиазм, это не приносило никакого мегадохода и действительно шло от чистого сердца. Это на самом деле было очень круто. Это было больше похоже на серфинг, когда люди просто сидят на берегу океана и ждут свою волну и на этой волне испытывают самые невероятные эмоции, которые могут испытать в жизни. 


Large backcountry 2001

Мороз, Балаховский, 2001 год. Фото Виктор Гуменюк

С тем временем много приятных воспоминаний и о людях, которые нас окружали – это люди, которые начинали движение в Москве, это первая сноуборд-тусовка здесь на Камчатке. Сейчас все эти люди стали очень взрослыми, некоторые очень важными, некоторые – состоявшимися бизнесменами, кто-то пошел в политику, кто-то на госслужбе. Сейчас уже нет общения с 90 процентами людей, которые тогда это все начинали. Кто-то уехал жить в другие регионы, кто-то перебрался в Москву… 


Тогда сноубординг был трушный, настоящий,
 он не был большим бизнесом –
 ни для райдеров, ни для компаний


Это еще и воспоминания, я не скажу «молодости», потому что мы не старые еще, но это такие юношеские воспоминания: мне было тогда 18 лет, Макс на 3 года меня старше, ему был 21 год – это время, когда тебя окружает куча красивых классных девчонок, когда ты начинаешь в пятницу и заканчиваешь в понедельник, когда ты идешь в академию, в которой учишься, сдаешь в гардероб сноуборд, и сразу после занятий берешь его и идешь на гору. Ты еще не обременен кучей обязательств, которые не дают тебе заниматься тем, чем ты хочешь, и когда все остальное не важно.  


Из всех, с кем вы начинали кататься, много ли тех, кто смог превратить свое увлечение в профессию? Кроме Макса, конечно.


Из старой тусы – это, например, Рома Акробат, который на сегодняшний день является тренером сборной России по фристайлу. Он участвовал в разных проектах, но в итоге пришел к этому. Он остался в индустрии, пусть это уже и официальный спорт, но так или иначе, сноубординг для него – это профессия. Макс Халин также работает тренером в сборной России.


  • Height 523 khalin Макс Халин, фото - Виталий Михайлов
  • Height 523 imgo Рома Акробат, фото - Максим Балаховский

Андрей Пирумов – это как само собой разумеющееся. Он тоже работает с сфере сноубординга, хотя он очень разносторонний человек и двигается в разных направлениях. Он делает проект Доски, он единственный, кто занимается серьезными сноубордическими видеопроектами и фотопроектами. Этот человек был в индустрии с нами с самого начала, и остался в ней.


Все остальные, с кем мы начинали, с кем мы катались, из камчатских ребят не катается вообще никто. Единственное, это уже такая волна после нас с Максимом, – Антон Морозов, в простонародье Пружина, который, правда, не сноубординг, а серфинг превратил в свою профессию. Мы с Максом были первыми, кто начал кататься на Камчатке на серфе, и я ставлю в один ряд эти два вида экстремальной активности (уж не хочу называть это спортом), потому что все профессиональные бордеры так или иначе занимаются серфингом. Зимой Антон катается на сноуборде, летом и даже зимой на серфе. То, что мы с Максом начинали и не продолжили в таком виде, продолжил Антон. Нас слишком поглотил сноубординг, а Антон популяризовал серфинг – теперь на Камчатку приезжают иностранные райдеры, прошел чемпионат по серфингу, есть серф-школа – это движение там классно развивается. 


Large morozov

Антон Морозов, фото - Татьяна Елизарьева

На этом из первого сноуборд-поколения, наверное, все. Некоторых ребят, кто был во второй волне, мы взяли на работу на базу Снежная Долина. Они работают гидами, и сноубординг для них – это профессия.


У меня часто бывает такое чувство досады за тех, кто раньше хорошо катался, а потом ушел в бизнес или куда-то еще и сноубординг как-то подзабыл. У тебя нет такого чувства за своих друзей, которые забросили катание?


Конечно, мне жалко. Ты знаешь, некоторые ребята теперь не катаются вообще. И я знаю, как у них горели глаза, когда они катались, когда они были молодыми, и у них не было этих якорей, которые есть на сегодняшний день. Безусловно, все дела в нашем современном мире важны и необходимы, и, возможно, они себя чувствуют счастливыми в какой-то мере, но я видел их глаза тогда и вижу их глаза сейчас – это совершенно разный блеск. Тот блеск, он был настоящим, а этот – какой-то нарисованный, что ли… как в голливудском фильме: все как бы классно и красиво, но это все рисованное. Фильм закончится – и закончатся твои эмоции, и тех впечатлений уже не останется.  


Large moroz 2002 01

Саша Мороз, Штубай, Австрия, фото - Максим Балаховский, 2002 год

Например, Митя Фесенко - мой друг, с которым я всегда поддерживаю взаимоотношения и всегда вижусь, когда бываю в Москве – хожу на его вечеринки, захожу к его родителям, которые в свое время очень много для нас сделали, и для российского сноубординга в том числе. Я его всегда зову на Камчатку, я говорю: «Мить, ты просто прилети сюда, тебе ничего не надо будет платить, ни твоей семье, ничего, просто возьми сноуборд и приезжай покататься со мной». Прошло уже 5 лет, но он не находит времени приехать ко мне. Раньше он таким не был. Он не был таким, когда мы с ним ездили по разным соревнованиям, снимали видеопроекты, и так далее. А то, что он делает – это, безусловно, очень классно, и он умеет это делать, он в этом профессионал, и это получается у него очень хорошо. Но я не знаю, как можно полностью забыть про то, что приносило тебе настоящую энергию, настоящее удовлетворение. Мне кажется, это все – следствие каких-то обстоятельств и извечная проблема людей, которые переходят из одного возраста в другой, и люди всегда думают, что с ними этого не случится. 


Можно бесконечно говорить:
 «у меня нет времени, у меня дети, работа» и так далее,
 но я никогда не поверю, что сноубординг – это неинтересное занятие.


Мы, будучи детьми, не понимаем своих родителей, и думаем, что никогда не сделаем так, как они делают, а когда у них появятся свои дети, они будут делать то же самое. Мы не смотрим на историю, не анализируем ее, мы просто об этом забываем и просто идем по жизненной спирали, по замкнутому кругу. Можно бесконечно говорить: «у меня нет времени, у меня дети, работа» и так далее, но я никогда не поверю, что сноубординг – это неинтересное занятие.


Large the team 2002

Михаил Афанасьев, Александр Мороз, Максим Балаховский, фото Виталий Михайлов


Ко мне приезжает очень много разных людей. Очень богатых и тех, кто едет сюда на последние деньги, тех, кто просто копит на билет и здесь ходит в горы просто пешком – но у всех этих людей есть одна общая черта: они становятся настоящими, как только сделают пару спусков, прыгнут с какой-то кочки или съездят на маршрут. Их ничего больше не интересует – ни Обама, ни Путин, их интересует только, где они завтра будут кататься, и будет ли там такой же пухлый снег. И в этот момент это на самом деле то, чем они хотят заниматься. Все, что было до этого, в этот момент для них не важно. Жизнь, в которой они живут – это виртуальная матрица, как помнишь, в фильме «Матрица» был такой персонаж, который, зная реальность, захотел жить в матрице.


Давай закончим эту грустную тему, расскажи лучше, как появилась база «Снежная Долина»? Как вы ее открывали? Были ли вы как-то подкованы в гостиничном бизнесе и вообще в бизнесе?


Конечно, мы не были ни в чем подкованы и вообще не понимали, что такое гостиничный бизнес, и какие там есть подводные камни. Более того, перед нами сначала стояла задача построить все с нуля и наполнить нашу базу принципиальными и основополагающими решениями, которые сделали ее привлекательной. Давай поместим в кавычки понятие «гостиничный бизнес», потому что у нас не совсем гостиница. Это горно-спортивная база: мы предлагаем людям не просто приехать и пожить в каком-то пространстве из досок и камня, мы предлагаем своим гостям прожить на нашей базе настоящую жизнь и позаниматься всякими настоящими вещами в горах. Ведь мы на базе организуем не только сноубординг, у нас много всяких летних активностей из разряда экстремальных видов спорта, зимой у нас в последнее время стала популярна снегоходная тема. Поэтому вопрос именно гостиницы не был первостепенным.


  • Height 523  12e2767 Терье Хааконсен, термальный бассейн базы Снежная Долина, фото Максим Балаховский
  • Height 523  12e5983 Фото - Максим Балаховский
  • Height 523 kamchatka 11 pano 42  12e0420  12e0425 термальный бассейн базы Снежная Долина, фото Максим Балаховский
  • Height 523  12e6002 ратрак и ресторан базы Снежная Долина, фото Максим Балаховский
Нам предстояло создать все с нуля –
 просто в чистом поле.


В первую очередь нам предстояло вникнуть в какие-то строительные технологии, понять, как там вообще построить базу – ведь в радиусе 20 км от базы вообще ничего нет. Нам предстояло создать все с нуля – просто в чистом поле. Строить гостиницу в черте города – это одно, а когда ты строишь базу там, где только зайцы и медведи ходят – это совершенно другое. Эту проблему мы решили. Еще один вопрос, вставший перед нами – что предложить нашим гостям. Им нужно было предложить не просто проживание в гостинице, а что-то настоящее, прожить настоящую жизнь, как я уже сказал, и у нас сейчас много клиентов, которые возвращаются к нам из года в год. Мы их не обслуживаем, не предоставляем им услуги – мы с ними проживаем эти несколько недель настоящей жизни.


Я так понимаю, что когда вы строились, там даже дорог не было к этому месту?


Ну как, одна дорога там была, то есть как дорога… направление (смеется). Зимой это зимник – трасса на поверхности снега, которую накатывают трактором, а летом это просто гравийная трасса. Сейчас по этой дороге постоянно кто-то приезжает – никому не надо объяснять, что такое Снежная Долина, и где она находится.


Large kamchatka september 14 pano 49

база Снежная Долина летом, фото Максим Балаховский


Инфраструктура, которую мы создали на базе, уже, можно сказать, стала социальной. Мы уже проводили несколько спасательных операций для тех, кто попал в трудные ситуации, потому что если бы не база, этих людей вряд ли бы спасли – спасатели из города вряд ли бы успели подобрать этих людей. Любой человек, попавший в трудную ситуацию, может воспользоваться нашей ремонтной базой и нашими запасами топлива.


Большой популярностью база пользуется у спортсменов. В последнее время мы провели летний чемпионат Дальневосточного округа в четырех дисциплинах – нигде в стране такого нет, и никогда в истории российского сноубординга такое не проводилось, и такое возможно только потому что создана вся необходимая инфраструктура – проживание, питание и близость снежника на вулкане Вилючинский. 


Как ты думаешь, почему вы до сих пор единственные? Почему у вас нет конкуренции на Камчатке?


Ответ на этот вопрос кроется в предыдущем ответе. В связи с тем, что на Камчатке вообще слабо развита инфраструктура, даже не только туристическая, но и градостроительная, социальная. Для создания подобного рода базы нужно изучить весь комплекс вопросов, которые изучили мы, начиная с самых азов строительства трубопровода и канализации. Все это очень сложно и затратно – нужно сначала вкладывать лет 5, пока объект не начнет приносить какую-то прибыль. Но и это не самое главное. Это все можно изучить, хоть и сложно, но основной задачей наших потенциальных конкурентов будет придумывание какой-то концептуальной идеи, из-за которой люди поедут на эту базу. Ведь чтобы люди забрались так далеко, их нужно убедить, что нужно туда поехать. Они могут съездить на Кавказ или в Красную Поляну в Сочи, но почему-то они едут на Камчатку. Нужно все придумать и организовать. Куда проще построить торговый центр и уехать в Индонезию. 


  • Height 523  12e9374 База "Снежная Долина", фото - Максим Балаховский
  • Height 523  12e9294
  • Height 523  12e0011
  • Height 523  12e9814
  • Height 523  ec 6034
  • Height 523 crw 3462 low
  • Height 523 crw 3631 low
  • Height 523 dsc04154.small
  • Height 523 restoran.small

Что ты думаешь про сноуборд-индустрию сейчас?


Наша сноуборд-индустрия сейчас переживает самое тяжелое время за весь период с 96 года (тогда сформировалось уже какое-то движение). Но я думаю, что это все переживется, такое мы уже видели на примере других экстремальных активностей, например, затяжной кризис в скейтбординге на протяжении всех 90-х, когда к 2000-му году начало потихоньку что-то раскачиваться. В серфинге во времена хиппи в 70-х годах был сначала подъем, потом тоже произошел такой спад, сейчас же серфинг опять стал очень популярен. Я думаю, это все такие циклические волнообразные движения, которые еще завязаны на экономической ситуации в нашей стране. Но как никакой другой стране нам тяжелее всего – это не наша культура, мы ее заимствовали, а все, что заимствовано, не имея здесь достаточно хорошей базы, терпит большие потери, когда какие-то процессы идут вниз. 


Кризис, как я понимаю, не только идейный, но и финансовый. Как на вас повлиял финансовый кризис в этом сезоне?


Ты знаешь, на нас это влияет положительным образом! Из-за высокого курса евро и доллара многие, кто раньше ездил кататься за границу, прошлой зимой поехали к нам. У нас есть одна группа – ребята обычно приезжали к нам, потом планировали поездку в Канаду и потом катались в Чили. В прошлом сезоне они два раза приехали к нам.


Large  b5d3333

Саша Мороз, Вилючинский вулкан, фото - Максим Балаховский
Здесь мы можем себе позволить кататься где хотим и как хотим.
 Плюс  –  у нас очень высокая концентрация интересных природных объектов
 на сравнительно маленькой территории. 


У нас во многом выгоднее кататься. Например, у нас нет такого ограничения по горным зонам, как в Канаде или на Аляске, где у каждой хелиски компании есть разрешение на катание только в одной определенной зоне. Здесь мы можем себе позволить кататься где хотим и как хотим. Плюс у нас на Камчатке есть очень существенное конкурентное преимущество – у нас очень высокая концентрация интересных природных объектов на сравнительно маленькой территории. За один день можно спуститься к океану, в кратер действующего вулкана (за день можно совершить до 15 спусков) и искупаться в термальном источнике. Больше нигде так сделать нельзя. А уровень проживания, питания и оказываемых услуг ничуть не хуже, чем на Аляске и в Канаде. Существует искусственное мнение, что у нас должно быть хуже, чем там. Но у нас не хуже, а то и лучше. Люди приезжают, потом рассказывают о нас своим друзьям, молва о нас растет в геометрической прогрессии. Возможно, лет через 10-15 у нас так же, как и на Аляске, будет все поделено на зоны катания, но пока что у нас так. И все-таки, если гостиницы и рестораны можно создать, то вулканы и близость океана ты не создашь. И это наше преимущество – большое количество всяких природных интересностей, которые можно посетить вместе с катанием.


Сейчас на Камчатке практически нет подъемников. Все, кто приезжают, катаются либо со снегоходом, либо с вертолетом. Как ты считаешь, скоро ли у вас появится полноценный курорт, или это вообще не нужно Камчатке?


Это, определенно, нужно, потому что массовый курорт несет за собой развитие базовой инфраструктуры – дорожной и электрической сети, что необходимо для создания большего количества горных баз, но этим должно заниматься государство, частному бизнесу такой объем не потянуть. В той же Австрии государство занимается курортами, поэтому они лидеры по протяженности канатных дорог. На данный момент у нас закончены работы по переоборудованию старой советской горнолыжной базы в городе Елизово на горе Морозной, там установлены новые кресельные канатные дороги, так что можно считать, что процесс пошел. И у Снежной Долины следующий этап развития – это установка канатной дороги на сопку, у подножья которой находится база, потому что канатка дает больше возможностей для массового катания. 


Large  per1688

Саша Мороз, Вилючинский вулкан, фото - Максим Балаховский


В прошлый раз, когда мы с тобой списывались, ты сказал, что уезжаешь в горы на маршрут до понедельника. А что это значит – уехать на маршрут?


В летний сезон у нас сильно развито мотонаправление, то есть летом это многодневные туры на квадроциклах, когда мы берем с собой все необходимое и едем в абсолютно безлюдные места, где находимся в совершенно диких условиях. В частности, на этом маршруте еще по дороге мы встретили 6 медведей, кроме того, медведь еще в лагерь приходил, стоял в 10 метрах от нас. Мы видели такие красоты, которые просто так не увидишь, отъехав на машине от города: рассвет на фоне свежевыпавшего снега, который только припорошил вулкан. Наверху все белое, а внизу все золотое, потому что осень, - такое нечасто увидишь.


  • Height 523  12e6786 Саша Мороз, вулкан Шивелуч, Центральная Камчатка, фото Максим Балаховский
  • Height 523  12e6204 Саша Мороз, вулкан Плоский Толбачик, Центральная Камчатка, фото Максим Балаховский
  • Height 523  12e6207 Саша Мороз, вулкан Плоский Толбачик, Центральная Камчатка, фото Максим Балаховский
  • Height 523  12e6865 Саша Мороз, вулкан Шивелуч, Центральная Камчатка, фото Максим Балаховский

Зимой это многодневные выезды на снегоходах, в течение которых можно так же встретить всякую дичь и побыть на природе в настоящих условиях. Для кого-то это испытание – 5 дней зимой с палаткой, когда ты можешь рассчитывать только на свои силы, свое оборудование и гида. Однажды, когда было извержение вулкана, мы поехали с клиентами, которые вообще ни разу не ночевали в палатках и не знали, что такое спальник. Мы ночевали на высоте 1700 метров при температуре -30 градусов, и для них это был настоящий подвиг. Для нас это довольно обычная ситуация, но для них это было настоящее испытание, и это круто, что они пережили такие ощущения. Я думаю, эта история придала им уверенности в себе, они поняли, что могут больше, чем просто ездить на майбахе по Москве, и что если они попадут в экстремальные ситуации, ничего страшного с ними не произойдет. Они на своем опыте смогли в этом убедиться – что можно спать в палатке в спальнике в -30. 


Я так понимаю, у вас среди клиентов достаточно много, мягко говоря, очень обеспеченных людей. И у меня всегда было такое ощущение, что чем больше у человека материальных ценностей, тем больше в нем страхов, в том числе за свою жизнь. А то же катание в бэккантри – это все-таки большой риск. Насколько верно мое впечатление?


Люди все очень разные. Те, которых ты называешь «мягко говоря обеспеченными», а я говорю – откровенно богатые люди, они находятся в мире, который нам с тобой вообще не понятен. Это мир, где деньги уже не имеют никакого значения, их так много, что на первый план у человека в жизни выходят либо какие-то концептуально интересные вещи, либо что-то настоящее, потому что надоело все нарисованное. И сколько стоит это настоящее – уже не имеет значения. Потеряет он эти деньги, не потеряет, это не имеет значения. Конечно, любой человек дорожит своей жизнью, и инстинкт самосохранения есть у всех – в любой экстремальной ситуации ты в первую очередь спасаешь свою жизнь, а не свое имущество. Но есть и другой момент – эти люди уже побывали во всех ресторанах, во всех гостиницах. Они могут позволить себе все что угодно – завтра пойти купить самую дорогую машину или полквартала в Москве. У них уже столько всего материального, что им хочется просто чего-нибудь другого, хочется просто переживать настоящие эмоции, которые приносили бы им удовольствие, и мы переживаем эти эмоции вместе с ними. Во время катания, если я вижу, что человеку интересно поработать с рельефом, красиво проехать, или если ему хочется, чтобы получился хороший кадр (потому что мы всех снимаем на видео и по итогу сезона делаем классный качественный фильм), он может идти на такие вещи, которые так просто катаясь никогда бы не сделал. Если человек никогда не прыгал с каких-нибудь скал, и я вижу, что он по уровню вполне готов, я ему говорю: «Давай спрыгнем с той небольшой скалы», и человек, спрыгивая, получает сильнейшие впечатления и хочет повторить это снова и снова.


Large 22560019

Саша Мороз, Спуск в кратер вулкана Мутновский, фото - Максим Балаховский


Мы никогда не льстим своим клиентам, мы с ними нормально общаемся и всегда говорим им правду. Если человек катается плохо, мы так и говорим: «Вы катаетесь плохо!», на что он говорит: «А мне гиды говорили, что я круто катаюсь». А гиды так говорили, потому что им хорошо платят деньги. Они надевали эти маски, а лесть, она всегда приятна, но эти богатые люди на самом деле все понимают. Они очень хорошо понимают людей, они умные, вдумчивые и осознают, что катаются не очень. И тогда они нам говорят: «Да? А что у меня не так?» И мы их учим кататься. Некоторые наши клиенты научились кататься именно с нами и ездят уже практически на моем уровне. 


Если человек катается плохо, мы так и говорим: «Вы катаетесь плохо!»,
 на что он говорит: «А мне гиды говорили, что я круто катаюсь».
 А гиды так говорили, потому что им хорошо платят деньги.


  • Height 523  b5d2328 Саша Мороз, Хелибординг в районе базы Снежная Долина, фото - Максим Балаховский
  • Height 523  b5d2341 Саша Мороз, Хелибординг в районе базы Снежная Долина, фото - Максим Балаховский
  • Height 523  b5d2854 Саша Мороз, Хелибординг на вулкане Вилючинский, фото - Максим Балаховский
  • Height 523  b5d3007 Саша Мороз, Хелибординг на вулкане Вилючинский, фото - Максим Балаховский
  • Height 523  b5d3090 Саша Мороз, Хелибординг на вулкане Вилючинский, фото - Максим Балаховский

У тебя на аватарке в скайпе такая незамысловатая картинка. Эту картинку я уже видела в ваших фильмах – кто ее придумал и что она значит?


54911

Это логотип Камчатской Ассоциации Сноуборда, правда, этой организации уже не существует, она переродилась в Федерацию Сноуборда, но логотип остался прежний, потому что он отражает всю суть камчатского сноубординга. Этот логотип был нарисован одним из первых сноубордистов на Камчатке – Максимом Кассапом, но он был нарисован просто в разговоре за один вечер. В 96 году мы решили, что нужно создать официальную общественную организацию, которая бы смогла проводить мероприятия, направленные на популяризацию сноуборда. И мы задались вопросом, как она будет называться, и какая у нее будет эмблема. Слова «логотип» мы тогда еще не знали. И мы стали думать, что же она должна отражать. Визитная карточка Камчатки – это действующие вулканы, поэтому человечек-сноубордист находится в треугольнике, треугольник символизирует вулкан, а закорючка сверху – это дым, который из него выходит. Это было нарисовано просто от руки, мы отсканировали рисунок, и получился вот такой логотип.


Надо сказать, что у нас есть старая банда из нескольких человек, у которых на левой ноге такая татуировка. Это такая наша сноубордическая мафия.


Large 10 02 01

Саша Мороз, первый джиббинг на Камчатке, фото Виктор Гуменюк


Узнать больше о базе "Снежная Долина" можно на сайте http://www.snow-valley.ru/